Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Fly4
  • fly_md

Калуга, Дом-музей К.Э.Циолковского


В последний свой приезд в Калугу я решила попробовать посмотреть на нее глазами туриста. И у меня была прекрасная возможность посетить Дом-музей К.Э.Циолковского. К моему стыду, родившись и прожив в Калуге младые годы, я в нем не была. Правда в музее космонавтики раз 5 была))
Collapse )

КАШИРСКИЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ



Фотографии synthesizer

    Экскурсовод Каширского краеведческого музея рассказывала мне:
- В пятнадцатом и шестнадцатом веке Каширу часто отдавали в кормление татарским князьям, бежавшим из Казани под руку Московского царя. То Магмед-Амин какой-нибудь княжит, а то и вовсе Шигалей. Прикормят их, а потом обратно в Казань отправляют, чтобы свой человек у нас там был. Потому на гербе нашего города и дракон с крестиком. Дракон внизу герба – это татарская власть, а крестик сверху – это мы. В том смысле, что как они нами ни владели, а все равно не дождались. И еще я вам скажу. Когда был юбилей Казани, то их делегация приезжала к нам.
- Неужто опять хотели Каширу в кормление?
- Нет, уж сколько можно. Хорошего-то понемножку. Просто так приезжали. Вроде как по дружбе народов. Ну, мы и попросились к ним на празднование юбилея. И так намекнули, и этак… Отказали татары…
    … Настоятель нашего главного городского Успенского собора, протоирей Николай Иванович Гришин, в прошлой, мирской жизни, был астрономом. Изучал серебристые облака. Даже монографию о них написал и состоял в редакции «Астрономического вестника», притом, что имел духовный сан. Уж после того, как он скончался, полезли как-то раз на самый верхний ярус колокольни. Глянули – а у него там телескоп стоит…
    Каширский краеведческий музей своей честной бедности не стыдится, но переживает ее тяжело. В сорок первом, как подошли танки Гудериана к Кашире, так погрузили все музейные сокровища на подводы и повезли в тыл, чтобы сохранить до лучших времен. С тех пор никто этих подвод и не видал. Хоть бы какая чашка гарднеровская или шкатулка с инкрустациями объявились – нет, ничегошеньки. Точно в Оку все кануло. Теперь в музее только то, что было глубоко спрятано в каширской земле – огромные мослы мамонтов, рога плейстоценовых носорогов и оленей, да бесчисленные острые кремни, наконечники копий и такие толстые рыболовные крючки, что проплывай в те далекие времена по Оке какой-нибудь шерстистый кит, то и его можно было бы на такую снасть изловить. А кроме тех крючков, есть пара женских кожаных сапожек начала прошло века, замечательных тем, что подбиты они деревянными гвоздиками, трое щипцов для колки сахара, двое из которых заржавлены до полусмерти, два пожелтелых куска сахара того же возраста, самовар, две печных заслонки фигурного литья, два или три помятых кофейника времен войны с французами, несколько пустых жестяных коробочек из-под чая и леденцов Ландрин, настольная керосиновая лампа фирмы «Матадор», две железных расписных спинки кровати, на которых изображены заснеженные избы, замерзший пруд, лодка и дерево усыпанное то ли воронами, то ли лохмотьями ржавчины, две сувенирных «царских» кружки, привезенных кем-то из каширян с Ходынского поля, и… все. Впрочем, на втором этаже музея есть еще трофейная немецкая мебель из резного дуба или ореха. Привез эту мебель маршал Баграмян, да все не было случая ее расставить в кабинете и она пылилась на каком-то военном складе. Маршал потом уехал из Каширы, а мебель передали музею. Теперь она украшает бухгалтерию, но если приоткрыть дверь, то можно в щелочку на нее…
    Кстати, воинская часть потом спохватилась и стала требовать мебель обратно, но музей не отдал.

Collapse )

МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИИ РОССИИ



Фотографии synthesizer*

    Залы музея современной истории России расположены в таком художественном беспорядке и так затейливо, что напоминают известные гравюры Мориса Эшера. Путешествуя по ним оказываешься то во временной петле, то проваливаешься в какую-то временную дыру, то запутываешься во временном узле. Проходя каким-то крошечным полутемным залом или коридорчиком, я вдруг заметил чучело собаки Козявки в космическом скафандре. Маленькая белая собачка, о которой известно только то, что в пятидесятых годах наряду с Белкой и Стрелкой… На самом деле, не наряду, а рядом и даже чуть впереди. Козявка была капитаном КГБ. Именно она присматривала за Белкой и Стрелкой во время полета. Следила, чтобы они не гавкали лишнего по каналу космической спец. связи. Ну, и приземлились в заданном районе, а не там, где приземлились Шарик и Ролик… впрочем, это дело еще не открыто и я не имею понятия, где они приземлились. А уж писем, которые они писали из того места, где приземлились, и которые ходили в самиздате, тем более не читал. Правда, стараниями американских и канадских историков… Но вернемся к Козявке. За мужество и героизм при выполнении служебных заданий ей было присвоено высокое звание собака-космонавт Советского Союза и она была награждена именным ошейником с серебряными накладками. Отдельным указом к кличке Козявка, с преобразованием ее в фамилию, было прибавлено имя и отчество Василий Степанович, с каковыми и приказано впредь указывать капитана в списках личного состава. Увы, сфотографировать чучело Василия Степановича в музее не представилось возможным, поскольку на такую съемку разрешений никому не выдают. Музейная старушка, сидевшая рядом с чучелом, рассказала мне по большому секрету, что в музее выставлено не настоящее чучело капитана Козявки, а его двойника. Настоящее чучело до сих пор хранится в секретном собачьем некрополе ФСБ. Тут еще совершенно некстати какой-то краевед-энтузиаст раскопал, что Василий Степанович и вовсе был сукой…
    Выбравшись из второй половины двадцатого века, я вдруг очутился в самом его начале перед витриной, на которой были выложены три маленьких десертных тарелочки с портретами-шаржами депутатов Первой и Второй Государственных Дум Набокова, Федорова и Родзянки. Не столько портреты меня поразили своей карикатурностью, сколько размер тарелочек. Поди, попробуй умести лицо нынешнего депутата на десертной тарелочке. Только на блюде! Зато рисовать их теперь проще – все на одно лицо.
    Посетителей в залах было так мало, что я сам видел, как музейная старушка от скуки разговаривала с биноклем, который Чапаев подарил Фурманову. Или не с биноклем – с маузером. Они рядом лежали на витрине. Нет, они не спорили. Просто тихо о чем-то беседовали. Потом к этой старушке подошли еще две, из соседних залов. Одна из подошедших, интеллигентно покашляла и оглушительно прошептала:
- Петровна, ты, это. Оставляем тебя, значит, за старшую. Мы с Марией отлучимся пописать.

Collapse )